Бывают люди, масштаб которых понимаешь не сразу, а только с годами. О Людмиле Пузанковой я хотела написать давно. Для многих краснопольчан она осталась эталоном учителя, для меня – человеком, который верил в меня больше, чем я сама, когда готовила меня к поступлению на филфак. Ее уже нет с нами, но в памяти сотен учеников, коллег и друзей она жива. Историю ее судьбы пришлось собирать бережно, буквально по крупицам: из чужих воспоминаний, теплых разговоров и ее собственных записей о жизни.
Пишу «Людмила» – по газетным канонам, а в голове внутренний голос упрямо додиктовывает: «Георгиевна». По-другому – невозможно.
Она родилась на исходе зимы, 11 февраля 1952 года, в деревне Геранимовка соседнего Костюковичского района в семье учительницы и банковского служащего. Их мягкая, но строгая интеллигентность, любовь к слову и порядку передались девочке по наследству. Из родительского дома она вынесла главное – уважение к человеку и книге. Именно с этого маленького уголка Могилевщины и начался путь женщины, ставшей для Краснопольщины человеком-эпохой, чье имя до сих пор произносят с особым теплом.
Не перспектива жизни, а сама жизнь
Наверное, открывая статью о таком человеке, многие читатели ждут привычного перечисления заслуг. И они, безусловно, есть – этот список огромен и внушителен. Людмила была учителем-методистом высшей категории, делегатом VII съезда учителей БССР и того самого, так и не состоявшегося из-за развала страны, VIII Всесоюзного съезда. Ее труд отмечен орденом Трудовой Славы III степени, Почетной грамотой Верховного Совета БССР, множеством наград областного и районного уровней. Она не раз признавалась лучшей в профессии, получала приз имени Героя Советского Союза М.И. Ваксмана, а ее уникальный опыт преподавания литературы обобщали на уровне области. Творческая, чуткая – она писала стихи и очерки в районную газету, получала дипломы за участие в художественной самодеятельности.
Все это – неоспоримые вершины её профессионального олимпа. Но за строгим фасадом достижений, за неизменно безупречной укладкой, белоснежной блузой и элегантным черным сарафаном всегда билось живое, трепетное сердце. Сама Людмила в своих личных записях, вспоминая детство, оставила гениальную фразу: «Я намеренно не рассказываю о том, как проходили уроки. Не потому, что это неинтересно. Просто уроки, процесс усвоения основ наук – это все перспектива жизни, а не сама жизнь… Судьба человека зависит от того, какой запас впечатлений, радости и добра вынесет ребенок из детства». И эти слова удивительным образом проецируются на нее саму, уже взрослую. Награды и звания – это лишь перспектива, видимая часть судьбы. Но чем была наполнена сама ее жизнь, скрытая от посторонних глаз? Какими моментами, какими тихими радостями и переживаниями жила ее большая душа?
Истоки: там, где рождается душа
Свою крошечную Геранимовку, где в послевоенные годы насчитывалось всего восемь домов, Людмила в дневниках называла строками поэта Рубцова: «Тихая моя родина». Главным чувством юности для нее было возвращение домой, когда сходишь с поезда, а вокруг, как в песне: «На дальней станции сойду – трава по пояс…». Все вокруг родное, любимое.
Деревня жила дружным, тяжелым трудом. Косили сообща, всей общиной. Умели это делать безупречно: после косы оставался ровненький срез, будто траву ножницами ровняли. Уставали до изнеможения, но никто никогда не жаловался – утирали пот и сразу шли помогать соседу. В такой атмосфере росла и Люда. К ручному труду ее приучили с раннего детства: в лесу, на сенокосе, в поле – она всегда была рядом с родителями.
До конца дней в ее памяти жил один образ: отец укладывает скошенное сено на воз так искусно и плотно, что ни одна травинка не упадет по дороге, а она, юная, сидит на самом верху с граблями. «Какое это блаженство – лежать на душистой постели, вдыхать аромат трав, слышать, как внизу фыркает лошадь, и видеть проплывающие мимо родные места», – писала она. А по прибытии домой отец аккуратно, на руках снимал ее оттуда.
Вместе с папой она изучала и грибные места. Спустя годы Людмила признавалась: «Мне так нравилось это время, наполненное жарким трудом. Напряженное, но такое одухотворенное, истинное, деревенское». От отца она переняла эту черту – делать любое дело безупречно, «травинка к травинке», а от мамы-учительницы – чуткость к человеку.
Булочка с чаем и законы чести
Осенью этот уклад переносился за школьную парту. Люда пришла в первый класс, уже умея отлично читать и писать. Ее вечно ставили в пример, за что после уроков ей порой доставалось от деревенских мальчишек – за то, что она такая умная, а они «балбесы». Но уже тогда в ней проявился редкий внутренний кодекс чести: сорванцов она никогда не сдавала – ни когда они подтрунивали, ни когда умудрялись стащить яблоко или яйцо из учительского узелка с завтраком. Так зарождалась ее личная интеллигентность – не показная, а настоящая.
Школьный труд тоже был общим. На пришкольном участке дети сами выращивали картошку и овощи, а ее отец помог вбить колышки, чтобы очертить границы грядок. Осенью часть урожая оставляли на семена, а остальное продавали. На эти деньги школа покупала книги, а ученики весь год получали бесплатные обеды: чай и свежие булочки. Обычное чаепитие превращалось в настоящий ритуал эстетики: «Бачок с кипятком приносили в класс, делали в большом чайнике заварку, засыпали в бачок сахар и размешивали его специальной деревянной лопаточкой. Все мы в это время готовились к чаепитию: из шкафчика доставали вышитые на уроках труда салфеточки, расстилали их на партах, ставили кружки или чашки. Жена Петровича, тетя Надя, работавшая техничкой, приносила из магазина свежие булочки, а дежурный раскладывал их каждому на парту… Каждый мог пить сколько пожелает. Мальчишки умудрялись выпить по четыре-пять стаканов! Это был очень вкусный чай, может быть, потому, что каждый из нас вложил в него частичку своего труда».
Чистота, вышитая салфетка на парте, уважение к работе и верность друзьям – ее неписаные законы жизни соткались именно там. С этим богатым багажом ценностей юная выпускница и шагнула во взрослую жизнь…
Мудрость завуча и ленинградский русский
Люда очень хотела быть журналистом, но прямо перед поступлением узнала: для этого нужны публикации в газете. Такого опыта у нее тогда не было, и она подала документы на филологический факультет Могилевского пединститута (сейчас МГУ им. А.А. Кулешова). Училась там с 1970 по 1974 год. Ее огромной страстью стал именно русский язык. Любовь к безупречной, чистой речи родилась еще в детстве благодаря школьному сторожу – безногому фронтовику из Ленинграда. В глухой белорусской деревне, где все говорили на «трасянке», он разговаривал на чистом русском языке. Девочка впитывала эту музыку слова, чтобы потом самой говорить так же красиво.
В 1974 году Людмила приехала на Краснопольщину, в среднюю школу №1, где преданно проработала тридцать три года. Ее первые шаги в профессии не обходились без ошибок. Как-то раз молодая учительница не успела проверить тетради в слабом классе. Завуч вызвала ее к себе и тихо, по-доброму сказала: «Люда, ну как вы могли? Вы же умная, чуткая. Дети ждут проверенных тетрадей, они хотят знать, как вы оцените их труд. Ребята хотят поскорее узнать свои ошибки и исправить их». Мудрый завуч доподлинно знала, что большинству из тех учеников было все равно, что стоит в тетрадях. Но она преподала Людмиле главный урок на всю жизнь: уважать труд ребенка. С тех пор уважение стало ее незыблемым правилом. Она никогда и никого не обижала, какими бы слабыми ни были ученики.
Учитель, в которого веришь
Доброта, уважение и колоссальные знания – это классический пример учителя, которого помнят всю жизнь. Именно поэтому Людмилу Георгиевну Пузанкову до сих пор с теплом вспоминают сотни краснопольчан.
Детская мечта о журналистике в ее жизни все же сбылась – позже на страницах районной газеты выйдет множество ее глубоких, талантливых публикаций, стихов и очерков. Но Людмила никогда, ни единого дня не жалела о выбранном пути. Проводя уроки, она была на своем месте. Ее судьба сама превратилась в большую, красивую статью, написанную без помарок и штампов.
Ее больше нет с нами, но, закрывая тетради с ее воспоминаниями, понимаешь: эта история не окончена. Как поется в известной песне, учитель продолжается в своем ученике. И ее «запас добра», тепла и любви к слову сегодня живет в каждом из нас – в тех, кому она когда-то подарила путевку в жизнь.
