На столе в уютной квартире – пышный домашний пирог и баночка с ярким, кисло-сладким вареньем из малюшинской брусники. Родной дом в деревне Малюшино Краснопольского района Марии Смаляковой пришлось оставить – там сейчас практически не осталось жителей. Но гостеприимство и эту деревенскую теплоту она привезла с собой. Так по-доброму встречает гостей наша новая героиня, уроженка тех мест. В ее глазах – удивительный свет, хотя на долю этой женщины выпало самое суровое детство, какое только можно представить: она из поколения детей войны. Но и сегодня, спустя десятилетия, Мария остается невероятно интересной, мудрой собеседницей, чей голос звучит как сама история нашей родной земли. Мы продолжаем наш цикл статей, посвященный Году белорусской женщины, и сегодня этот разговор – о ней.
Мария Ивановна родилась восемьдесят шесть лет назад в простой крестьянской семье. Война ворвалась в их дом через судьбы старших братьев – сыновей отца от первого брака, которые ушли на фронт.
– Я помню, как вернулся с войны наш Адам, – тихо делится собеседница. – Живот его был весь изрезан осколками. Мы совсем малые тогда были, но уже понимали, какая это беда. Помню, как брата отводили в сарай, чтобы перевязать эти страшные раны. Отец дом для него строил, думали, жить молодому парню да радоваться, но у судьбы оказались свои планы. Раны эти так и не зажили, ушел Адам из жизни совсем молодым. Вот как тут сказать? Война ведь его и забрала.
Другой момент военных лет тоже навсегда врезался в память маленькой девочки. Мария Ивановна вспоминает, как деревенские женщины хоронили погибшего солдата Красной армии. Сами привезли его на тачке, а могилу изнутри устелили соломой – досок в то время в деревне не было, они были невиданной роскошью. Так и почтили память защитника, как сумели, со всей крестьянской душой.
Когда война, наконец, окончилась, семья Ивана Смаршкова на удивление не бедствовала. Отец был невероятным трудягой. Кругом осталось много вдов, и он, не зная усталости, ходил помогать им по хозяйству: кому скосить траву, кому смастерить что-то, подправить или построить. Женщины за работу давали какую-то копеечку, и благодаря этому в семье Смаршковых всегда был кусок хлеба. Гнилую картошку на полях, как другие, они не собирали. Не шиковали, конечно, но на хлеб всегда хватало.
В школу маленькая Мария тоже ходила, окончила семь классов: четыре в родном Малюшино и еще три – в Палуже.
– Не давалась мне эта учеба, да и некогда было, – открыто признается Мария Ивановна. – У мамы нас четверо росло, три парня и я – одна девчонка. Работы по дому мне хватало сполна. Меня рано и прясть заставили, хозяйство большое. Какая уж там школа?
Дороги, которые всегда вели домой
После семи классов у молодой девчушки выбора особо не было – сразу пошла трудиться в местный колхоз. В то время на плечи молодежи ложилась любая, самая тяжелая крестьянская работа. Чуть позже Мария устроилась на льнозавод в Краснополье. Завод работал напряженно, в две смены. Хоть при предприятии и было несколько общежитий, юную душу нестерпимо тянуло домой, в родное Малюшино. Отработав ночную смену, они с подружками пускались в путь пешком, возвращаясь в деревню уже в глухой темноте.
– На всю жизнь запомнила один случай, – качает головой Мария Ивановна. – Идем мы в ночи, и вдруг из темноты как зыркнут на нас волчьи глаза! Желтые, страшные. У меня тогда сердце чуть не остановилось от страха. До сих пор этот взгляд перед собой вижу.
Два года проработала на заводе и снова вернулась в родной колхоз «Рассвет». А вскоре сыскался и жених из соседнего поселка. С мужем они были знакомы с детства. Он заприметил веселую Марию, еще когда она совсем девчонкой училась танцевать кадриль прямо на деревенском мосту.
Шумных и пышных свадеб тогда не играли – время было скромное, обошлись простой росписью. Зато прожили душа в душу счастливые пятьдесят шесть лет. Супруг Марии Ивановны работал сварщиком в Палуже, в колхозе. В любую погоду, в дождь и метель, каждый день добирался туда на работу пешком – очень хотел, чтобы семья жила в достатке, ни в чем не нуждалась.
За лучшей долей и хорошим заработком молодые даже решили уехать на Украину, в Кривой Рог. Город тогда гремел: богатый, развивающийся, промышленный. Муж устроился по специальности, Мария трудилась на полях – собирала помидоры. Жили неплохо, пока не пришло странное, тяжелое время «хрущевского хлеба».
Здесь, слушая Марию Ивановну, я невольно задумываюсь о том, как легко ломаются человеческие судьбы из-за чужих амбициозных реформ. Начало шестидесятых годов в СССР запомнилось многим «кукурузной лихорадкой». Желание руководства страны разом решить все продовольственные проблемы привело к тому, что привычная пшеница исчезла, а в хлеб стали подмешивать кукурузную и гороховую муку. Из-за неурожаев хлеб превратился в дефицит, его выдавали по норме в одни руки. И люди, пережившие страшную войну, снова столкнулись со щемящим чувством нехватки самого главного продукта на земле.
– Чтобы купить буханку, очередь приходилось занимать в два часа ночи, – вспоминает Мария Ивановна. – Невыносимо там стало. Жизнь богатая, а хлеба нет. Ничего мне больше не нужно было, только бы назад, домой, на родную землю.
В Беларусь она возвращалась беременной – под сердцем уже билась жизнь их первой дочери. Муж остался в Кривом Роге еще на год, чтобы закончить дела и заработать копеечку для обустройства, а потом приехал вслед за любимой женой. Больше они свою Родину не покидали.
Секреты женской мудрости
Позже в семье родились еще две девочки. Жили дружно. Муж всю получку отдавал жене, ничего не жалел ни ей, ни дочкам. Крепкое было хозяйство: коровы, овцы, гуси. Девчат с раннего детства приучали к труду – без этого на селе никак. Родители очень хотели дать детям образование, так и вышло: все три дочери получили профессию. На мой вопрос, как же пронести через долгие пятьдесят шесть лет столько тепла и уважения, Мария Ивановна отвечает просто:
– Женщине нужно быть мудрой и терпеливой. По молодости, бывало, выпьет муж немного – ну с кем не случается? А я к нему с поучениями лезу, воспитывать пытаюсь. Он и толкнул меня пару раз. Обижалась ли я? Нет. Просто усвоила истину: человек он хороший, дочерей обожает, меня оберегает. А то, что случилось, – так кто тогда иначе жил? Больше я к нему с расспросами под руку не лезла, и, скажу вам как на духу, подобного больше никогда не повторялось.
Так и прошла жизнь в работе и заботах. А когда родное Малюшино стало пустеть, сердце Марии Ивановны обливалось кровью. Она оставалась там одна до восьмидесяти трех лет. И жила бы дальше, но младшая дочь Наташа слишком волновалась за здоровье матери. Пришлось переехать в уютную квартиру в Краснополье.
Приданое мастерицы и карты до упаду
Младшая дочь Наташа вспоминает, как сложно было оторвать маму от родных мест и перевезти в райцентр все ее «приданое». Но главное – забрали уникальные вышивки и вязаные ковры, которые теперь украшают всю краснопольскую квартиру.
– Мама у нас настоящая мастерица–самоучка, – рассказывает Наталья. – Чуть ли не четверть века назад отец смастерил ей специальный крючок для вязки ковров. Не дай бог этому инструменту потеряться! Как-то завалился куда-то, еле нашли – так стресс был у всей семьи. Она и сейчас без дела не сидит. Не успеем мы с моей дочерью ткань найти и рисунок набросать, мама за пару дней все вышьет. Мы удивляемся: «Мама, мы же тебе работы на месяц заготовили!», а она только плечами пожимает: «А что мне еще в квартире делать?».
В свои восемьдесят шесть лет Мария Ивановна сохранила невероятную энергию. До глубокой осени ее не дозваться с дачи – там все огороды выпалывает до единой травинки. «Я работать хочу!» – заявляет дочкам каждый день. Близкие не вмешиваются, ведь такая самостоятельность только в радость: хозяйка сама себе готовит, убирает, а в свободные вечера они с подружкой Любой режутся в карты до упаду.
Сердце Марии Ивановны все еще рвется к родной земле, но эта неистребимая тяга к жизни, труду и творчеству остается с ней повсюду.
– Вот такая наша мама, – обнимает ее Наталья. – Как и все ее поколение белорусских женщин – сильная, смелая и удивительно трудолюбивая.
