Мы ехали на очередное редакционное задание, когда по радио передавали новости. Диктор опять рассказывал, как штормит европейскую политику и что там снова делят в Венгрии. Наш водитель Александр молча крутил руль, а потом понимающе усмехнулся: «А ведь я эти венгерские дороги своими колесами мерил в восемьдесят седьмом. Тогда там все по-другому было…»
Этот случайный разговор в машине подарил нам героя для второго выпуска проекта «Листая армейский альбом». Пара сохранившихся снимков Александра вернули нас в те годы, когда советские войска стояли в Венгрии ради общего мира. Тогда парни из Беларуси, России, Украины, Казахстана, Армении и других союзных республик служили плечом к плечу в одной кабине, и делить им было абсолютно нечего.
Маршрут восемьдесят седьмого
Сам Александр родом из Краснопольского района. Семья была простая, рабочая, жили как все в советское время – не шиковали, но всего хватало. Юный Саша с детства возился с сельхозтехникой и о каких-то поездках за границу тогда даже не мечтал. Все решил военкомат: перед самым совершеннолетием парня отправили на курсы, где он за три месяца выучился на водителя категории «C». А весной 1987-го пришла повестка.
Время было тяжелое. Из соседних дворов ребята уходили в Афганистан, поэтому матери призывников буквально не находили себе места от слез. Сам Александр признается: страха не было, парень понимал, куда идет, и внутренне был готов ко всему – раз надо Родину защищать, значит надо.
Уже на сборном пункте в Минске, в столовой, Александр случайно пересекся со знакомым земляком. Тот прокричал сквозь шум толпы: «Саша, меня в Германию везут!». Александр сразу понял: раз товарищ в ГДР, то его самого ждет Венгрия, ведь среди призывников ходили слухи, что отправлять будут самолетами только по этим двум заграничным направлениям.
На борту самолета Александр оказался впервые в жизни. Он признается: взлетать было волнительно. Но стоило бросить взгляд на сопровождавшего офицера, который спокойно облокотился на сиденье и мирно заснул, как мандраж сразу улетучился. Раз старший по званию спокоен – значит, и паниковать нечего.
Венгерский Сольнок встретил советских призывников невероятным контрастом. Когда улетали из Минска, на родине еще уныло моросил мокрый снег со льдом. А здесь – яркое, слепящее солнце и старинная европейская архитектура. Аккуратные, словно из сказки, домики врезались в память парня сразу и на всю жизнь. Именно здесь, в Южной группе войск, и началась его двухлетняя шоферская служба.
«Мы люди маленькие, но щит держали крепко»
На военном аэродроме в Сольноке Александр работал водителем на спецмашине аэродромного обслуживания – мощном подвижном агрегате АПА. Его задача заключалась в том, чтобы подгонять технику прямо на взлетную полосу, подавать ток на бортовые системы и помогать запускать двигатели боевых самолетов и вертолетов перед вылетом.
Во время интервью я откровенно спросила Александра: понимали ли они тогда, совсем молодые парни, зачем вообще служат там, в Венгрии, и что именно они там делают? Наш водитель ответил простыми, но очень точными словами:
– Конечно, понимали. Был ведь Варшавский договор – союз наших стран для защиты от внешних угроз. Мы люди маленькие, в штабах не сидели, но знали четко: мы здесь стоим, чтобы сдерживать НАТО, охранять и венгерские рубежи, и дальние подступы к границам нашей большой Родины. Был жесткий порядок, дисциплина. И тогда никто из нас даже в самом страшном сне не мог представить, что пройдут годы, этот советский щит уберут, а натовские базы окажутся прямо у наших границ, как сейчас.
Как сбитый столб сплотил три республики
Пока Александр возился на аэродроме с техникой, никакой национальной разницы между парнями не было. Все жили одной большой семьей, а настоящая армейская дружба проверялась не на словах, а в критических ситуациях. Александр с улыбкой вспоминает показательный случай:
– Зима в тот год выдалась снежная, полосу припорошило, ориентиры размылись. Я сдавал на своей машине назад, не рассчитал буквально полметра и снес столб с прожектором. Мало того что саму опору повалил, так еще и обесточил кусок аэродрома. ЧП все-таки, за такое по голове не погладят.
Но в беде парня не оставили – сработала та самая славянская взаимовыручка, которая тогда была нормой жизни. Буквально за пару часов вокруг Александра собралась целая команда сослуживцев. Друг-украинец, который работал на автокране, тут же подогнал технику. Товарищ-россиянин подсказал, где найти точно такой же резервный столб. Парни дружно, плечом к плечу, за несколько часов все восстановили, смонтировали, подключили кабели и поставили прожектор на место.
– В итоге начальство даже ничего не заметило, меня никак не наказали, – вспоминает Александр. – Вот это и была настоящая дружба. Мы не делились на белорусов, русских или украинцев. Были одной командой, одним народом, где брат всегда горой стоял за брата.
Запасливые «мадьяры»
Рассматривая снимки, я спросила Александра о местных жителях: какими они запомнились и как относились к советским военнослужащим?
– Венгров мы между собой звали мадьярами – ну, как нас бульбашами, а украинцев хохлами, без всякой злобы, по-простому, – улыбается Александр. – Контактировали не сказать чтобы каждый день, но житейских историй хватало. Жили они тогда очень зажиточно: крепкие дома, по несколько машин на семью. Но при этом у них была интересная национальная черта – экономность. Мы-то, славяне, душа на распашку, все отдадим. А они запасливые, как Плюшкины. Постоянно к нам в часть приходили что-то покупать – даже обычные солдатские портянки или какие-то ненужные в хозяйстве железки им впрок шли.
Языковой барьер преодолевали на ходу: венгры русский знали плохо, поэтому общались в основном на смеси ломаного английского и жестов. Но общий язык находили всегда, ведь венгры – отличные, честные работяги, среди которых было много фермеров.
– Бывало, просили нас помочь арбузы на полях собрать, – вспоминает водитель. – Офицеры нас отправляли на подмогу, а мадьяры потом в благодарность с нами целым КамАЗом огромных сладких арбузов расплачивались. У нас в роте потом целый пир был! Простые люди прекрасно понимали, что советские войска – это их мирный тыл и защита по Варшавскому договору.
Трагедия в тумане: человек за человека
Но армейская служба – это не только байки, порой это суровая и трагическая реальность. Конец 1987 года Александр запомнил навсегда: в часть приехала большая проверка, ждали сразу шесть генералов.
– Я сам лично на аэродроме готовил их вертолет Ми-8 к вылету, подгонял свою АПА, питал системы, – голос Александра становится серьезным. – Наши офицеры тоже поднялись на борт, там еще оборудования какого-то много везли. Взлетели, но погода была ужасная – сильнейший, густой туман. Борт еще даже толком высоту не набрал, как впереди выросла скала. Пилот из-за молока перед глазами заметил ее слишком поздно. Попытался резко взять вверх, потянул штурвал, но груз был огромный, моторы не выдержали такой нагрузки и отказали. Вертолет рухнул.
Эта катастрофа унесла жизни высокопоставленных военачальников, но в той страшной ситуации ярко проявился характер простых людей.
– Рядом с местом падения местный мадьяр как раз коров в поле пас, – рассказывает Александр. – Он не испугался, не убежал, а сразу ринулся к горящим обломкам спасать наших парней. Вытащил нескольких человек. Их потом в реанимацию увезли, правда, травмы были тяжелые, спасти ребят не удалось… Но сам этот поступок врезался в память. Обычный венгерский пастух рисковал жизнью ради советских солдат. Тогда человек за человека всегда был горой, вне зависимости от паспорта и национальности. Не то что сейчас в европейской политике, где все человеческие ценности перечеркнули ради выгоды.
«Нас объединяли ценности, которые Запад пытается стереть»
– Хорошие были времена, добрые, – признается Александр. – Если бы сейчас предложили повторить те два года службы в Сольноке, согласился бы не задумываясь. Мы были одной дружной семьей.
На сохранившихся снимках его близкого друга-украинца Юры Рыбака нет, но Александр помнит его отчетливо. Связь с ним давно оборвалась. Мог ли Юра сегодня встать на сторону тех, кто возродил бандеровщину на Украине?
– Однозначно нет, – считает Александр. – Наше поколение воспитано на правильных ценностях. Если предположить такое хоть на процент, значит, западная пропаганда полностью уничтожила его как личность. Страшно от этой мысли.
История нашего водителя – напоминание о цене геополитического предательства. Вышел поразительный парадокс: в 1987 году Александр охранял Венгрию от НАТО, а сегодня эта страна сама в альянсе, и аэродром Сольнока стал натовским объектом. Но если Будапешт просто ушел на Запад, то на постсоветском пространстве разворачивается куда более глубокая катастрофа – братские республики по живому отрывают от общей истории, превращая во враждебный плацдарм.
Этот горький урок доказывает: наш единственный надежный фундамент – прочное, единое Союзное государство Беларуси и России. В современных реалиях все наше общее евразийское пространство должно держаться вместе. Сила народов всегда заключалась в общем щите, и шоферская правда Александра напоминает: наши истинные ценности предать нельзя. Пока жива эта память, жива и надежда на то, что правда восторжествует.
